Волонтерское движение "Молодость неравнодушна" существует на ваши пожертвования. Ваша помощь значит, что мы сможем продолжать работу! Подробнее...

Новости

Подвиг юного студента

Подвиг юного студента

02 августа 2018

Наверное, многие, кто воцерковлялся в молодом возрасте со всей горячностью юной души, начитавшись духовной литературы, налагали на себя какие-то подвиги. И у меня было так же...

 

Вериги удались на славу

В те времена, когда я только начинал ходить в церковь, книг о христианской жизни особо не было, и одной из тех, что попала мне в руки, оказался «Киево-Печерский патерик». Помимо прочего в «Патерике» описано, как те или иные преподобные, возлюбив Господа всем сердцем, ещё в миру себя изнуряли — ходили во власяницах, надевали железные опоясования. В частности, преподобный Феодосий, как пишется о нём, «будучи с детства набожным, носил вериги».

Меня это, конечно, очень впечатлило. Слава Богу, я тогда не знал, что такое власяница и как её изготовить. (Уже значительно позже выяснил, что это одежда, которая вяжется из конского волоса и надевается на голое тело. Конский волос — очень жёсткий, ворсинки, торчащие во все стороны, как иголки впиваются в тело, что причиняет боль и зуд. Подвижники носили власяницу, чтобы меньше спать, всегда бодрствовать. Чтобы тело, изнуряемое постоянным беспокойством, забывало о каких-либо плотских желаниях.)

Но зато мне вполне было понятно, что такое вериги. Неоднократно я видел их — например, в музеях разных городов, куда родители часто брали меня с собой. В экспозиции обязательно присутствовали предметы, наглядно свидетельствующие, как тогда говорили, о религиозном фанатизме, и одними из самых запоминающихся были вериги монахов.

Таким образом, я знал, что это — железные кресты на железных цепях. Причём носили их не просто на шее; они опоясывали всё тело и соединялись на спине. И, как я понял, изготовить их было достаточно несложно. У меня даже нашлись подходящие цепи — не современные к тому же, а старинные. В то время цепи, которые получилось бы незаметно носить под одеждой, в магазинах купить было невозможно. Если и продавались, то только такие, на которых собак держали или в колодцах вёдра вешали. То есть достаточно массивные. А я тогда, хоть и проводил всё свободное время в Киево-Печерской лавре, неся там различные послушания, но параллельно учился в мединституте. Поэтому ходить на пары с такими цепями, конечно же, было бы проблематично.

Но, как я уже сказал, к моему счастью, под рукой оказались цепи от старинных весов, и поскольку они были достаточно компактными, их я и решил использовать для своих вериг.

Парень я был достаточно мастеровитый, умел работать с различными инструментами, знал и кое-что из слесарного мастерства. Среди многочисленных заготовок для поделок у меня лежала увесистая пластина металла толщиной полтора сантиметра — она как раз подходила для креста. Доступа к фрезерному станку тогда не было, и такого инструмента, как «болгарка», в советское время ещё не знали, но можно было установить отрезной круг на точильный станок — что я успешно и сделал, вырезав себе таким образом крест.

Однако мне этого показалось мало. Я знал, что на настоящих веригах на крестообразной металлической пластине должно быть изображение креста с соответствующими надписями. В то время, в 1991 году, я уже имел представление о том, как рисуется Голгофский крест, и что обозначают буквы на нём. Многие наверняка видели у схимников или на нательных крестиках: «ІС ХС» — Иисус Христос, это понятно; «Црь Слвы» — Царь Славы, тоже понятно. Греческое слово «НИKA» означает «победа», то есть Христос — победитель смерти и диавола. Также есть надписи «К Т» — копие и трость, «Г А» — глава Адамова, «Г Г» — гора Голгофа и «МЛРБ» — «место лобное рай бысть», фраза из церковного песнопения.

Замечу, что я тогда увлекался воспроизведением древнерусских надписей. Увлечение это появилось ещё в школе, когда ни о какой церковной жизни и не помышлял. Просто живо интересовался бонистикой — коллекционированием вышедших из употребления бумажных денег. Многие школьники собирали монеты или марки, а я — старые бумажные деньги. Надписи на купюрах дореволюционного выпуска были выполнены стилизованным славянским шрифтом — я его старательно воспроизводил и научился писать целые фразы.

Причём специально вникнул в тонкости дореволюционной грамматики: знал, где пишется десятеричное «і», а где восьмеричное «и». (Как известно, в церковнославянском языке цифры обозначаются буквами. Цифра 10 пишется как «і», цифра 8 — как «и». Поэтому и называется одна десятеричная «і», другая — восьмеричная «и».) Выяснил, когда пишется твёрдый знак в конце слова, что такое буква «ферт» и чем она отличается от буквы «фита», и так далее.

Имея, таким образом, графические навыки, я своими силами выгравировал на металлической поверхности креста необходимые надписи, подцепил с помощью колец цепи, и получились отличные вериги! Совершенно как настоящие, не хуже, чем в музеях. И я стал с радостью их носить.

Естественно, ни у кого благословения не спрашивал. Да никто в здравом уме и твёрдой памяти и не благословил бы на такое юного студента. Но я был полностью уверен, что делаю всё ради Христа, и со спокойной совестью начал свой подвиг.

Первые сложности

Надо сказать, что определённые трудности с ношением возникли сразу. Во-первых, оказалось, что вериги — это очень холодно. Представьте, у тебя на груди к голому телу прилегает металлическая пластина толщиной полтора сантиметра размером 10 на 15 или даже больше и всей своей массой смертельно холодит твоё тщедушное тельце.

Казалось бы, вериги ведь и носятся для умерщвления плоти, для общего смирения. Но так как в моём случае они наделись по самочинию, и причиной их появления на мне была в основном гордыня и тайное тщеславие (ещё тогда неразгаданные мной), то я решил, что с этим холодом нужно что-то делать. Из войлока вырезал по форме задней стороны креста себе подкладочку, наклеил — и эта преграда была преодолена.

Но возникла новая проблема — с ношением в институте на физкультуре и в тёплое время года. Потому что если зимой спасало большое количество верхней одежды, то летом скрывать вериги оказалось достаточно сложно.

Помню, ехали с однокурсниками на очередную пару на факультет, расположенный далеко от основных корпусов медицинского института. В метро шутили, толкались — как водится у студентов, и тут одна из однокурсниц, толкнув меня в грудь, вдруг ощутила под рукой что-то большое и массивное. Естественно, она тут же стала в подробностях расспрашивать, что это и зачем, и мне стоило больших усилий «съехать» с темы и перевести разговор на другой предмет.

Ещё был забавный случай. Как-то раз на занятиях по физиологии предстояло провести эксперимент, связанный со снятием кардиограммы. Как мы знаем, для этого надо раздеться до пояса, чтобы к голому телу присоединить электроды. А учился я на педиатрическом факультете, где одни девушки, и нас, ребят, в группе было всего двое. Второй парень как раз отсутствовал, таким образом я оказался единственный мальчик в аудитории.

Преподавательница и вызывает меня:

— Так, Черепанов, выходите к доске, раздевайтесь до пояса. Будем клеить на вас электроды.

Я отвечаю:

— Не буду.

— Как не будете?

— Вот так, не буду.

— Почему?

— Не буду, и всё!..

Этот бесплодный диалог продолжался достаточно долго, поскольку внятно объяснить, почему не буду раздеваться, я так и не смог. В конечном итоге пришлось позвать мальчика из соседней группы и уже на нём ставить научный эксперимент.

«Схвати юнаго подвижника за ногу»

И всё же носил я свои вериги не очень долго — всего несколько месяцев. До одного прекрасного случая...

Как уже было сказано, всё свободное время я проводил в Киево-Печерской лавре, нёс послушание на Ближних пещерах. Пещерами тогда заведовал нынешний наместник Голосеевской пустыни епископ Исаакий (на тот момент иеродиакон), а мы с нынешним наместником Зверинецкого монастыря епископом Кассианом (тогда ещё послушником Александром) ему помогали.

Отец Исаакий — человек жилистый, крепкий — работал очень усердно, и нам, горожанам, угнаться за ним в трудах было тяжеловато. Кроме обязанностей блюстителя пещер, он взял на себя также уход за садом, который располагался над пещерами. Мы и там с ним трудились как могли. В саду стоял небольшой домик для отдыха. И однажды, когда мы втроём там сидели, уже не помню, каким образом, вериги мои были обнаружены. То ли они как-то брякнули, то ли ещё чем-то выдали себя, но дальше за этим последовало нечто для меня ужасное.

Сперва отец Исаакий и мой друг, нынешний владыка Кассиан, предложили, чтобы я снял вериги сам, «по-хорошему». «По-хорошему» я не захотел. Тогда, конечно, пришлось им это делать «по-плохому» — исполняя святоотеческое наставление, что «если увидишь юнаго, по своей воле восходящим прямиком на небо, то схвати его за ногу и низвергни долу, ибо это полезно ему». Потому что падение его в дальнейшем будет страшным.

Естественно, заботясь о моей душе, друзья решили избавить меня от такого опасного, вызывающего гордость предмета. Поэтому в следующий момент я был безжалостно скручен, зафиксирован, и вериги с меня буквально сорвали...

Сейчас смешно вспоминать, а тогда это была ещё та психотравма! Я всерьёз обиделся, да так, что буквально сиганул через открытое окно в сад — даже не через дверь решил бежать.

Таким образом и был я избавлен от предмета, вызывающего у молодого подвижника тщеславие и самолюбование. Уже сам факт, что я обиделся и расстроился — причём обиделся сильно, — доказывает, что этот юношеский подвиг, может быть, в моих горделивых мыслях и совершался ради Христа, но всё же происхождение имел совсем не духовное.

Ведь мы знаем, что если поступок совершается ради Господа, то в первую очередь сопрягается со смирением. И если бы настоящего подвижника лишили вериг, он бы перекрестился, сказал: «Слава Тебе, Боже, и за это! Благо мне, яко смирил мя еси!» (Пс. 118, 71) — и дальше с радостью смиренно шёл своим путём ко Христу...

Интересно, что вериги эти до сих пор лежат у владыки Кассиана — как трофей и память.

Мальчишки в монашестве и дар рассуждения

Впрочем, дулся я не очень долго. Во-первых, потому что хоть и был молод, и сердце горделивое уязвлялось, но голова, слава Богу, работала. И читал я не только о внешних подвигах, но попадались книги и о внутреннем делании. Поэтому я прекрасно понимал, что раз ты обижаешься, значит, ты не прав, значит, твоё поведение не было христианским.

Ну и во-вторых, я с большой любовью относился и отношусь к тем людям, которые таким вот образом обо мне тогда позаботились. Они, повторюсь, поступили чётко по-святоотечески.

Понятно, что опыт монашеский у нас у всех был минимальный, ведь на тот момент Лавра всего лишь два года как открылась. Посмотрите биографии лаврских насельников: такой-то поступил в монастырь в 1990 году, в 1991-м пострижен в иночество, в 1992-м рукоположен. То есть буквально за два года стал иеромонахом! Или пришёл в Лавру в 1988-м — когда она только возродилась, но уже в конце года был пострижен, а в начале следующего стал священником.

По современным меркам это совершенно немыслимо. Сейчас за два года в монастыре человек только, можно сказать, перекреститься научится — тогда же принимали сан. Понятно, что рукополагались не по своей воле: священноначалие считало достойными, и мы видим, что это были дары благодати Божией. И свидетельствует об этом то, что 1992-й — год раскола — Киево-Печерская лавра встретила совершенно зрелым, сложившимся монастырём, на который, как ни странно, смотрела вся Украина.

В Киеве произошёл раскол. Киевский митрополит — законный, возглавлявший кафедру не один десяток лет, перестал поминать Патриарха. У людей — полное непонимание: что случилось, что делать, с кем быть? Интернета нет, всё узнавалось по телефону, передавалось из уст в уста. И в этой полной неразберихе все спрашивали: с кем Киево-Печерская лавра? Не смотрели ни на Почаев, ни на монастыри, которые в советское время не закрывались, — Флоровский, Покровский. Но всех интересовало только одно: с кем Лавра?

И лаврская братия показала полное единодушие в отстаивании Православия и в сохранении единства Православной Церкви. Вчерашние комсомольцы, пионеры — совсем юные по возрасту, а по монашескому постригу вообще мальчишки — и Господь через них явил истину, сохранил чистоту Православия. Такое тогда было в сердцах горение, и Бог даровал рассуждение, правильное понимание.

Вот и моих друзей Он умудрил, как со мной нужно было поступить.

Архиепископ Обуховский Иона



Просьбы о помощи

01014 (для стран СНГ 252014) Украина, г. Киев,
ул. Тимирязевская 1, Свято-Троицкий Ионинский монастырь
email: miloserdie@ukr.net
христианство.ру Rambler's Top100 На главную | Написать письмо